Мать выпускника, уехавшего за границу: «Я себя чувствую человеком, который выталкивает ребенка из горящего поезда»

В последние годы выпускники беларуских школ все чаще выбирают для поступления иностранные вузы. Текучка юных мозгов заставила государство напрячься. Власти бдительно следят за слушателями курсов иностранных языков, преподавателей могут ожидать проблемы. Информация про аттестаты, поданные на апостиль, сразу передается в школы, и уже там думают, как поступать с запрашивающими.

По известным данным, родителей вызывают на беседы, сообщают по месту работы, на людей пытаются давить с разных сторон. Сами школы за каждого уехавшего за границу выпускника получают нагоняй: значит, плохо проводили идеологическую работу.

Ситуацию усугубили отмена в 2023 году отсрочки от службы в армии для студентов иностранных учебных заведений, а также признание в этом году ЕГУ «экстремистской организацией».

В результате многие подростки, решив поступать за границу, отправляются в один конец.

Каково это — в условиях нынешней изоляции Беларуси проводить ребенка в другую страну, заведомо зная, что увидеться с ним удастся очень нескоро?

«Все время хочется спросить: когда же они так задолжать успели перед родиной?»

— Во-первых, парня все равно нужно отпускать в самостоятельное плавание. Ему так или иначе придется сепарироваться, — говорит о причинах отъезда сына Ирина. — Другие города Беларуси мы не рассматривали изначально.

Как-то так получилось, что в нашем окружении практически у всех родственников, друзей, знакомых дети уехали или готовятся уезжать в Европу.

— А почему не в Россию, сейчас многие туда едут?

— А потом искать его где-нибудь под Донецком или Малой Токмачкой? Сейчас в РФ студентов всеми правдами и неправдами пытаются отчислять, чтобы забирать на войну. Сколько уже таких историй слышала.

Да и в целом, то, что происходит с российским образованием, выглядит еще хуже, чем с нашим. Когда люди с учеными степенями говорят, что убивать — это хорошо и мы во всем правы, я считаю это глубокой девальвацией совести. И точно не хочу таких преподавателей для сына.

— А в Беларуси как оцениваете уровень образования сейчас?

— За последние пять лет, как мне кажется, лучшие преподаватели, люди, которые имеют не только хорошие знания, а также эмпатию, в большинстве своем были изгнаны из страны, потому что защищали своих студентов.

В образовании происходит такая же отрицательная селекция, как и по всей стране. И она уже заметна невооруженным глазом. Все знают, каким прекрасным преподавателем была Наталья Дулина. Слава о ней, как о лучшей итальянистке, ходила далеко за пределами ее университета. Мы видели, что с ней в итоге произошло.

И из нашей школы ушли лучшие учителя. Бывало, некоторые увольнялись прямо среди учебного года. Стало очевидно, что во главу угла ставится не профессионализм, а лояльность власти.

И я за эти годы такого насмотрелась и наслушалась в школе — и грустно, и смешно.

Ко всему, беларуская система образования давно работает на минимум знаний. Этот негласный закон известен всем: школа подготовить нормально для ЦТ и поступления не может.

Если тебе нужен какой-то уровень, знания выше минимального базового, ты сам должен об этом позаботиться, ищи репетитора.

Интересно, что и учителя это прекрасно понимают. Доходит до того, что некоторые, когда задаешь им много дополнительных вопросов, прямо так и говорят: хочешь большего, занимайся со мной платно.

В итоге 2-3 репетитора есть у каждого ребенка, который собирается поступать в вуз. Одно занятие стоит от 10 до 15 долларов. А заниматься нужно год, а некоторым и два последних. Плюс обязательно нужно учить один-два языка. 

То есть обучение ребенку вы предоставляете сами и за свой счет. Ни о каком бесплатном образовании в этой стране речи не может идти.

Разве что в какую-нибудь Горецкую академию можно поступить, просто отучившись в школе, там проходной балл на многие специальности был 150 и даже меньше.

Но если ребенок хочет в ведущий вуз, например, БГУИР или медицинский, то в этой стране еще нужно говорить про дикие обязательные отработки. Это явление даже сложно комментировать.

В общем, в Беларуси способным детям просто не оставили выбора. Потому мы уже несколько лет готовились для поступления в Европу. Я хочу, чтобы мой ребенок не оглядывался с ужасом на каждого человека в форме, чтобы он жил свою нормальную счастливую жизнь.

— Но вы же понимаете, что сын не сможет вернуться в ближайшие несколько лет, а вы сами будете с большим трудом пытаться открывать визы?

— Я себя чувствую человеком, который выталкивает ребенка из горящего поезда. Вижу, как нас все больше засасывает Россия и лично мне от этого страшно.

При этом я понимаю, что отправляю сына не в турпоездку, а в очень нелегкое путешествие. На выживание в одиночку. На борьбу за жизнь там, где у тебя нет преференций, которые есть у людей по факту рождения. И ты изначально должен быть на голову выше и работать в пять раз больше, чем они, чтобы добиться равных с ними условий. 

Я понимаю, что это значительно сложнее, чем если бы он учился здесь и, возможно, даже жил дома, в нашем областном центре тоже много ВУЗов. Но я реально боюсь за то, что с нашими детьми может сделать родина из-за каких-то своих прихотей.

У меня уже давно при виде подростков, красивых, с горящими глазами, сердце сжимается. Они ведь мечтают о какой-то своей жизни, но у государства на них свои планы. Оно сейчас решает, кем им быть, где им жить, чем заниматься, как думать, что говорить.

Им постоянно напоминают про долг. Все время хочется спросить: когда же они так задолжать успели перед родиной?

— Как вы прощались?

— Ой, тяжело. У нас много тетушек, бабушек, дедушек, даже кот наш уже старый. Мы его подобрали, когда сын был еще маленьким, и они росли вместе. И вряд ли еще увидятся.

И родные понимают, что виделись, возможно, в последний раз. Но все держались мужественно, даже я старалась при сыне не плакать до самого последнего момента. Все желали ему счастливого светлого будущего.

Но очень тяжело, конечно. Все время думаешь, а что, если заболеет? Это же не то, что мама рядом, приедет, бульончик привезет. Я не спорю, он мужчина, должен закаляться, и его нужно все равно оторвать от себя. Но в моменте это сложно — и для него, и для родителей, и для всей семьи.

— А в финансовом плане на какие затраты вы рассчитываете?

— Мы рассчитываем на бесплатное обучение и на подработку. В Европе многие подростки подрабатывают. Но и мы, разумеется, будем помогать.

Однако в нашем случае тяжело, в первую очередь, в психологическом плане. У нас много традиций в семье, мы любим собираться все вместе.

Но сейчас такие времена, когда очень много семей оказались раздробленными, собраться всем вместе — теперь настоящая роскошь. Сколько таких историй вокруг!

Если поговорить с пожилыми людьми, наверное, у каждого второго дети или внуки, или и те и другие за границей, причем без возможности вернуться.

Уже актуальна проблема, когда человек умирает, а его имущество некому наследовать. Я порой с тоской думаю, если не разрешат въезд всем уехавшим, через несколько лет Беларусь станет страной одиноких беспомощных стариков, за которыми некому смотреть.

Молчу уже про то, кто нам будет зарабатывать пенсию. Потому что реально все способные на что-то и амбициозные продолжают уезжать. Остаются те, кому ничего не нужно, или кто решил делать карьеру в госсекторе и согласен гнуться и ломаться. Это и называется «отрицательная селекция».

Очень надеюсь, что когда что-то поменяется, то многие из ныне уехавших приедут помочь восстановить страну. Почему я в это верю? Потому что помню, как в 2020 году прилетели и разных стран люди, которые были очень хорошо там устроены.

И вот если наша страна не пойдет по пути «северокореизации», случится какой-то подъем, и она пойдет в другом направлении, я верю, что многие откликнуться.

«Уезжал с одним чемоданом и с банкой любимого клубничного варенья»

— Моему сыну поступать за границу посоветовала преподаватель в университете, когда мы пришли туда на День открытых дверей, — вспоминает Виктория. — Но это было до 2020 года. Она тогда нескольким детям так и сказала: вы толковые ребята, не хотите попробовать поступить в университет в Словакии? Там хорошая программа по конкретной специализации, раньше вообще отправляли студентов по обмену. А потом перестали.

Узнали, что в тот университет можно поступить на стипендию, и подумали, почему нет, всегда ведь можно вернуться. Но потом наступил 2020 год... 

В 2022-м сын закончил школу. К тому времени он уже немного выучил словацкий язык. Мы быстро нострифицировали аттестат, отправили все документы, и его зачислили.

По баллам ЦТ он проходил на бюджет и сразу в несколько наших вузов, но уже был настроен уезжать. Однако отдать документы в один университет все-таки пришлось, чтобы спокойно дождаться отъезда, так как летом сыну исполнилось 18 лет.

На занятия он ходить не стал, и как только стали звонить из университета, я быстро купила билет на автобус, и он почти на месяц раньше уехал. В Словакии занятия в высших учебных заведениях начинаются в октябре.

Уже после его отъезда я пошла в университет, чтобы забрать документы, там меня предупредили: вы же понимаете, что через неделю сын окажется в розыске.

К тому времени он уже благополучно добрался, поэтому мне было все равно.

— Как вы переживали то, что сын не сможет вернуться?

— Я приняла ситуацию как неотвратимую. Если несколько лет назад мы еще раздумывали, то после ужесточения условий призыва у нас, можно сказать, не осталось выбора.

Дело в том, что у сына всегда был «непризывной» диагноз. И вдруг после пересмотра медицинских допусков он стал годен к службе в армии. Но диагноз-то никуда не делся.

То есть в нашем случае отправить его в армию означало убить ему здоровье. Это стало решающим аргументом.

Уезжал он в никуда. Общежитие дали позже, за границей у нас не было никого ни в одной стране. Единственное, что мы смогли, это сделать ему дорогую страховку, которую не предоставляли от учебы. Она обошлась где-то в 400 евро на год.

Накануне отъезда учила его готовить простые блюда, печь блины. Уезжал с одним чемоданом и с банкой любимого клубничного варенья.

Помню, шел дождь, провожать пришли родственники, друзья, вот он садится в автобус — все плачут, одна я не плачу, хоть и понимаю, что не скоро его увижу.

У меня было какое-то такое спокойствие на душе, подсознательно я, видимо, чувствовала, что не нужно страдать. Волновалась только, чтобы благополучно прошел границу. И когда он мне отзвонился, я выдохнула.

Уже в там в Словакии сын познакомился с другими ребятами, которые в 2022 и 2023 годах уезжали из разных наших вузов и со 2-го, и с 3-го, и даже с 4-го курса.

Конечно, мы с сыном всегда на связи, возможно, ему и было тяжело, но он никогда нам ни на что не пожаловался.

Через какое-то время так случилось, что у меня была беседа в КГБ. Сейчас в Беларуси от такого никто не застрахован. В том числе зашла речь и о сыне.

У меня спросили, почему он учится за границей: так плохо учился, что не смог поступить в Беларуси? Говорю: нет, наоборот, он хорошо учился, поэтому поступил за границу и там учится бесплатно.