«Выходя из-за решетки, люди в Беларуси не оказываются на свободе»

К середине 2026 года Белстат объявил об историческом минимуме безработицы в нашей стране: 2,1%. Но это вовсе не повод для гордости, а тревожный звонок о кадровом голоде: работодателям физически некого нанимать. В торговлю, транспорт и производство готовы брать без опыта, обучать и даже давать жилье.

Официально, на 1 августа 2026 года в Беларуси на 128 тысяч незанятых вакансий приходилось всего 3 тысячи зарегистрированных безработных.

А с другой стороны — работники во многих отраслях говорят об условиях, которые иначе чем издевательскими не назовешь. Учителя, которых обязывают выполнять работу уборщиц — разве норма?

Постоянные перегрузки у медиков, работа скотомогильщиком вместо ветеринарии, лучшее отношение к трудовым мигрантам, чем к собственным «крепостным» сотрудникам — мягко говоря, не про мотивацию.

Особняком в списке соискателей стоят люди, которых в милицейских и бюрократических отчетах называют «не занятые в экономике, в том числе лица, освободившиеся из мест лишения свободы и прекратившие нахождение в ЛТП».

Бывших заключенных обязывают трудоустроиться в течение 14 дней; при этом с ярлыком «политический» во многих сферах, от преподавания до риелторской деятельности, это сделать невозможно.

А что реально? «Салідарнасць» поискала на ярмарках и в республиканском банке вакансий, на каких условиях работодатели готовы «ресоциализировать» людей, вышедших из мест лишения свободы, в какие сферы зовут и какие деньги обещают.

Уборщиком можно, начальником нельзя

В Могилеве, чью электронную ярмарку вакансий мы посетили первой, людей готовы взять грузчиками и уборщиками территорий на 858 рублей в месяц — это минимальная зарплата в Беларуси, меньше платить по закону просто нельзя. Комплектовщики, красильщики, рабочие по комплексному обслуживанию зданий, маляры, штамповщики — в ту же кассу.

Вакансий только в день проведения ярмарки предлагают больше 350, туго с кадрами на «Могилевлифтмаше», ОАО «Лента», «Моготексе», местном мясокомбинате — на производство работников ищут десятками. А вот в «Зеленстрое», как ни странно, ноль потребности в работниках.

Есть, конечно, заманчивые предложения с зарплатами от 3,2 тысяч рублей — но их можно пересчитать по пальцам одной руки, а по «фильтру благонадежности» компании отсекают большинство соискателей.

Похожая история в Гродно: хотя на «Гродно Азоте» открыто около 800 вакансий, но с судимостью за плечами отдел кадров готов предложить что-то вроде чистильщика, котельщика или столяра — за зарплату в 1000 рублей и меньше. Вопрос про «отношение с правоохранительными и судебными органами» — обязательный в анкете, почти сразу после информации об образовании.

То ли дело, предприятия ЖКХ: тут бывших осужденных могут взять водителем, маляром, дворником, трактористом — но, конечно, не мастером и не начальником чего бы то ни было. Это ведь не чиновники, осужденные за коррупцию, а позднее благополучно занимающие новые высокие должности. Это другое.

Гладко только на бумаге

При поиске в республиканском банке вакансий можно уточнить критерии поиска. Например, поставить галочку в пункте «возможность трудоустройства лиц, прекративших нахождение в ЛТП» или «лица, освобожденные от наказания в виде ограничения свободы, лишения свободы на определенный срок». Что получаем на выходе? 265 рабочих мест на всю страну.

Брестская область: 0 вакансий в обоих случаях.

Витебская: 4, от уборщика до швеи (958—1500 рублей).

Гомельщина: 84 вакансии, от предсказуемых грузчика или жестянщика на «минималку» до электрогазосварщика с зарплатой от 2000 рублей.

Гродненская область: 23 вакансии, в основном рабочие и сельскохозяйственные специальности, разбежка зарплат — от 860 до 2000 рублей.

Минск: 22 вакансии, в основном уборщики, подсобники и санитарки; зарплата выше средней — только на одном предприятии.

Минская область: 30 вакансий, зарплаты обещаны от 858 до 2900 рублей.

Могилевская область: 94 вакансии. В большинстве мест предлагают зарплаты меньше 2000 рублей и готовы взять таких работников только на условиях брони.

Дело в том, что теоретически, после освобождения из тюрьмы или колонии беларусы могут рассчитывать на содействие местных комитетов по труду, занятости и соцзащите — существуют квоты (бронь) рабочих мест на предприятиях именно для бывших заключенных, а нанимателям частично компенсируют из бюджета затраты на оплату труда таких работников. Все это регулирует специальное постановление Совмина, принятое еще больше 10 лет назад.

Но на практике — немногие предприятия, несмотря на кадровый голод, рискуют брать на работу человека с неснятой судимостью, ограниченного в правах, а тем более, внесенного в список «террористов» или «экстремистов».

Гораздо охотнее оформляют так называемых «обязанных» — родителей, с зарплаты которых вычитают по решению суда средства на содержание детей. Для этой категории прямо сейчас в республиканском банке вакансий предлагают свыше 430 рабочих мест.

«Не имею никакой уверенности в завтрашнем дне»

Освободившихся из мест заключения людей чиновники относят к социально уязвимым, нуждающимся в поддержке. Им обещают «дополнительные гарантии в сфере занятости».

В реальности же как местные власти, так и силовики с удовольствием используют этих людей в качестве бесплатной рабочей силы — для сбора камней на полях, работы на мусорных полигонах и т.п.

Преподносится это как часть программы общественно-полезного труда, «направленная на социальную адаптацию и снижение уровня рецидивной преступности».

Отдельно стоит напомнить о скандале с луковой фермой немецкого бизнесмена, где использовался принудительный труд беларуских политзаключенных, содержавшихся в ЦИП, а «зарплата» вся шла изолятору, якобы за содержание.

Кроме того, с 2026 года власти отслеживают трудоустройство «уволенных по дискредитирующим обстоятельствам» бывших силовиков, сотрудников МЧС, Минобороны, дипломатических работников. Если вдруг те займут руководящую должность в частной или государственной организации, местным властям предписано «принятие мер реагирования».

Для некоторых профессий, как мы уже упоминали, «политическая» статья в биографии равна запрету на профессию. То есть, вопреки пафосным заявлениям о поддержке и созданных условиях — гайки закручиваются все сильнее. И выходя из-за решетки, люди вовсе не оказываются на свободе, а просто попадают в более просторную тюрьму. А дискриминация и ограничение их прав и свобод продолжаются.

— Меня не отправляли за решетку, дали только «сутки» и штраф. Ну и уволили, конечно, с «волчьим билетом», — поделилась с «Салідарнасцю» одна из наших читательниц на условиях анонимности. — И то уже полтора года я не могу устроиться на постоянную работу и не имею никакой уверенности в завтрашнем дне.

В некоторых компаниях, куда я пробовала устроиться, мне сочувствовали и давали хотя бы оплачиваемый испытательный срок, в других — почти прямым текстом говорили, куда я могу деть свой диплом, опыт и компетенции, «с вашими обстоятельствами». На последнем месте работала больше полугода, но случилось сокращение, и я попала под него в первых рядах.

Сейчас я оформила самозанятость в сфере клининга. Да, это не то, на что я училась и о чем мечтала в жизни. Но это работа, которая помогает выжить, оплатить коммуналку, еду, медицину прямо сейчас.

Когда читаю, с чем сталкиваются бывшие политзаключенные — отказы в работе, «профнадзор», угрозы, невозможность открыть банковский счет и даже купить сим-карту — думаю, что я бы всего этого просто не выдержала.