Роднянский: «Увидев несколько раз кадры со стадионных концертов Макса Коржа, я был потрясен»

— Увидев несколько раз кадры со стадионных концертов беларуского рэпера Макса Коржа, где молодые люди с флагами воюющих между собой государств — прежде всего, российскими и украинскими — стоят во время войны рядом, я был потрясен, — пишет Роднянский. — Я никогда до этого не слышал эту музыку. И решил разобраться.

Итак. Феномен Макса Коржа состоит в том, что он оказался одним из немногих артистов постсоветского пространства, чья аудитория сформировалась до войны и строилась не вокруг национальной идентичности, а вокруг общего поколения и общего жизненного опыта. 

Он поет о личном, а не о политическом. Его главные темы — взросление, дружба, любовь, свобода, поиск себя, ностальгия по юности. Для него успех — не богатство, а возможность жить по своим правилам. Даже название его хита и знаменитого альбома «Жить в кайф» не столько о гедонизме, сколько о внутренней свободе.

Практически вся его вселенная построена вокруг ощущения молодости. Друзья, первые путешествия, бессонные ночи. ощущение, что впереди вся жизнь.

У Коржа нет образа «звезды». Он сознательно остается «парнем со двора».  Его песни — сочетание «дворовой искренности» и очень доступной поп-формы. 

И еще — у Коржа почти нет ни иронии, ни сарказма. Он верит в дружбу, любовь, мечту, свободу. Его герои — люди, которые хотят «вырваться». Поэтому его аудитория воспринимают его музыку как историю собственной жизни.

Корж обращается к идентичности, которая существовала до политического раскола.

Он почти никогда не строил свои песни вокруг национальной принадлежности.

Он строил их вокруг поколения.

Поэтому для многих людей концерт Коржа становится не политическим событием, а встречей с собственной молодостью.

Его песни продолжают объединять людей, которые сегодня могут иметь совершенно противоположные взгляды на войну. Это не означает исчезновения политических противоречий — скорее, показывает, насколько долговечной может быть общая культурная память, сформировавшаяся задолго до конфликта.

Это то, что я понял. Но шок остался.