«В самой России растет своеобразная нацификация»

Прилепин пишет:

«В последние месяцы Украина достигла ощутимого преимущества в «птицах», и мы начали терять территорию.

Мы, конечно, никому про это не говорим, но мало ли про что мы не говорим.

В итоге: где-то отвоёвываем, а где-то теряем. Пока отвоёвываем чуть больше, чем теряем, но тенденции ухудшаются.

Мы их улучшаем, они опять ухудшаются.

В итоге, даже если мы когда-нибудь, невероятными усилиями, чудом, на бровях, вернем Краматорск и Славянск – с чего мы вообще взяли, что Украина прекратит войну?..

Люди у них кончатся? Да с чего бы. У нас война на Северном Кавказе продолжалась минимум 10 лет и закончилась лишь потому, что часть их элит пошла на договор с Кремлем. На Северном Кавказе по самым щедрым расчетам было 2 млн мужчин, и они не кончились – а тут 20, и они кончатся.

Не кончатся.

И война не кончится.

Никто никакого мира нам не подпишет.

Мы не зайдем в Славянск, не поставим там флаг в центре города – потому что они сделают всё, чтоб не осталось никакого Славянска, а только бесконечно атакуемая серая зона.

И нам даже не обязательно пугать себя войной со всей Европой. Нам со всей Европой воевать не надо, чтоб проиграть.

Если у нас нет некоего тайного плана (только не из разряда «друг Трамп пособит», а что-нибудь более реальное) – то при сохранении текущих тенденций мы начнем зримо проигрывать самой Украине.

Я не говорю – «проиграем» в целом – об этом речи не идёт. Я говорю: начнем проигрывать в зоне СВО. Сначала деревни. Потом города, которые вроде бы давно наши. Потом сам смысл СВО…»

Позднее Прилепин перепостил текст из канала «Усы Вилли Токарева», который без обиняков утверждает: «Мы проиграли». А Verum Regnum еще и объяснил, как именно:

«Похоже, как раз о проигрыше в целом речь и идет.

Такой вывод напрашивается просто из анализа степени достижения целей СВО, которые изначально заявлялись и впоследствии многократно подтверждались руководством РФ. Без специального оборудования (которым, видимо, пользуются профессиональные патриоты с ТВ) невозможно усмотреть хотя бы значительного продвижения к достижению этих целей. 

По пунктам:

1. Защита русских и русскоязычных на Украине. Что сделано?

ЛНР освобождена уже три раза, ДНР до конца не освобождена… сколько осталось освободить в Запорожской и Херсонской областях вообще непонятно, особенно, учитывая, что столицы этих областей заняты врагом. Жители этих четырех субъектов Российской Федерации ежедневно рискуют погибнуть или быть ранеными из непрекращающихся обстрелов, ракетных атак, налетов беспилотников, диверсий и терактов, то есть безопасность в этих регионах не обеспечена. Точно так же не обеспечена и безопасность жителей доброй половины регионов России: от Крыма — до Урала.

Что касается наших соотечественников на самой Украине, то их положение за пять лет войны только ухудшилось: сегрегация усилилась, русский язык практически запрещен, памятники всем русским и всему русскому уничтожаются, православная церковь Московского патриархата запрещена… Кроме того, чтобы защитить русскоязычных на Украине, нужно, как представляется, контролировать всю ее территорию, но такая задача даже не ставится.

Таким образом, по первому пункту мы, очевидно, не побеждаем.

2. Демилитаризация. Что сделано?

Благодаря помощи США и ЕС военный потенциал Украины растет, как растут и угрозы для Российской Федерации — это кажется очевидным.

Кроме того, мы явно отстаем от Украины в модернизации вооружений и их количестве — и это касается не только беспилотников разного рода, но и других вооружений, а также средств связи и пр.

Таким образом, по второму пункту мы тоже не побеждаем, а скорее, наоборот.

3. Денацификация. Что сделано?

Тут вообще какая-то парадоксальная ситуация. Денацификация на Украине для нас невозможна, потому что мы Украину не контролируем и не собираемся — см. выше.

Зато в самой России растет своеобразная нацификация — крепнут черносотенные настроения и растет антимигрантская истерия, постоянно слышатся заявления в духе социального расизма. Против народа началась форменная война — и тарифами, и налогами, и запретами всего и вся, которые выдаются за заботу о безопасности, которая при этом не растет, а уменьшается.

В общем, странная картина создалась, но это точно не победа.

Теперь, если верить Прилепину, «мы нацелены на мир». Но если мы сейчас, и правда, нацелены на мир с Украиной — это значит, что мы отказываемся от достижения целей СВО. То есть — сдаемся за явным превосходством противника (а какие еще могут быть причины?).

Невозможно себе представить, как это может быть выдано за победу, и главное — как это может быть принято за победу…»