Как Путин повторяет ошибку Сталина

В 1950 году Иосиф Сталин одобрил вторжение северокорейцев в Южную Корею, рассчитывая на быстрый успех и нежелание США вмешиваться в локальный конфликт. Однако иллюзия слабости Запада обернулась для советского лидера стратегической катастрофой: Вашингтон кратно увеличил военный бюджет, блок НАТО превратился в реальную силу, а у границ СССР вырос мощный оборонительный периметр.

Спустя семь десятилетий Владимир Путин повторил эту ошибку, начав полномасштабную войну против Украины.

Диктаторы, принимая нежелание демократий воевать за их неспособность к сопротивлению, запускают разрушительные для самих себя процессы глобальной милитаризации.

...Когда в марте 1949 года Ким Ир Сен попросил Сталина поддержать его план захвата Южной Кореи — тот ему отказал. На юге полуострова находилось более 7 тысяч американских солдат, и советский лидер не собирался рисковать: прямое столкновение с США не входило в его планы.

К началу 1950 года, однако, положение изменилось. Американцы вывели из Кореи практически все свои войска, а глава Госдепартамента Дин Ачесон публично обозначил границы американского оборонительного периметра в Тихом океане. Он включил в него Алеутские острова, Японию, острова Рюкю и Филиппины. Эти территории США обещали защищать с помощью собственных вооруженных сил.

Южную Корею Ачесон не упомянул. Он лишь сказал, что в случае нападения на государства, находящиеся за пределами американского периметра, первоначально обороняться те должны будут сами, после чего смогут рассчитывать на помощь в соответствии с Уставом ООН.

Речь госсекретаря подтвердила впечатление, возникшее после вывода американских войск: Южная Корея не относится к числу стран, ради которых Америка захочет воевать.

Еще одним фактором, заставившим Сталина изменить свой первоначально осторожный подход, стала победа китайских коммунистов. К концу 1949 года они контролировали почти весь материковый Китай и провозгласили создание КНР.

Это придавало Москве и Пхеньяну смелости. По разным оценкам, от 50 тысяч до 70 тысяч этнических корейцев, воевавших на стороне китайских коммунистов, вернулись на родину. Это были закаленные ветераны, многие прибыли целыми частями, с оружием и командирами — прямо хоть сейчас в бой.

Глядя на все это, Сталин постепенно стал склоняться к одобрению вторжения. Тогда Ким Ир Сен и бывший руководитель южнокорейских коммунистов Пак Хон Ён, занимавший в тот момент пост министра иностранных дел КНДР, лично приехали в Москву уговаривать Сталина о поддержке. Они уверяли советского лидера, что как только северяне пересекут границу, режим на Юге начнет разваливаться, а местные коммунисты поднимут восстание и поддержат наступающих.

Это было примерно то же самое, что семь десятилетий спустя российские спецслужбы будут обещать Путину: украинское государство непрочно, элиты разбегутся или перейдут на сторону Москвы, армия не станет всерьез сопротивляться, а основные массы населения встретят российских солдат цветами. В общем, не война, а сплошное «СВО».

На этом, правда, совпадение заканчивается. Ким Ир Сен обманувшего его надежды министра вскоре расстрелял, а вот Путин чекистам провал простил. Он предпочел не расследовать причины ошибки, а объявить, что именно так всё якобы и было задумано.

Это важное свойство путинского режима: он способен на крайнюю жестокость по отношению к беззащитным, но гораздо менее решителен, когда необходимо признать ошибки и наказать виновных представителей влиятельной корпорации, на которой держится власть.

Стратегический просчет Сталина: как война в Корее сплотила и вооружила Запад

Зная, что произошло в дальнейшем — вмешательство американцев и разгром наступавшей северокорейской армии, — приходится признать, что Ким Ир Сен, Сталин и поддержавший их план Мао Цзэдун совершили крупный просчет.

Они увидели нежелание американцев брать на себя ответственность за судьбу Южной Кореи, но сделали из этого гораздо более сильный и далеко идущий вывод, чем позволяли факты.

Соединенные Штаты действительно не хотели заранее обещать, что будут воевать за Южную Корею. Но это вовсе не означало, что они смирятся с ее завоеванием в результате открытого вторжения.

Конечно, кто-то скажет, что Советский Союз тактически не проиграл. Боевые действия закончились приблизительно там же, где и начались — возле 38-й параллели, — а основное бремя войны взяли на себя корейцы и китайцы. Всё так, но если смотреть на ситуацию с точки зрения стратегии, картина получается совершенно иной.

Сталин надеялся достичь сравнительно дешевого локального успеха, а в результате создал политические условия для глобальной военной мобилизации против СССР.

До описываемых событий в США не было уверенности, что начавшаяся холодная война может принимать столь горячие формы, какие она приобрела в Корее. Была надежда, что обойдется. В конце концов, еще совсем недавно США и СССР вместе воевали в самой страшной войне, какую знало человечество.

В апреле 1950 года Совет национальной безопасности США подготовил знаменитый документ NSC-68. Его авторы предлагали резко увеличить вооруженные силы, военные расходы и помощь союзникам. Трумэн сомневался. Программа выглядела чрезмерно дорогой и президент знал, что убедить Конгресс и общество оплачивать ее будет очень трудно, если вообще возможно. Корейская война решила эту проблему.

Оказавшись вовлеченными в масштабную бойню, унесшую за три года около 3 миллионов жизней, США поняли, что иллюзий быть не должно: холодная война вполне может стать горячей. Поняв это, Трумэн больше не колебался. Конгресс и общественное мнение тоже увидели угрозу собственными глазами. Американские военные расходы выросли с 13−14 миллиардов долларов в 1950 году до более чем 50 миллиардов в 1953-м.

Глядя на затянувшуюся войну, Сталин утешал себя тем, что ему удалось связать значительные американские силы. Слабое утешение. Да, на время часть американских дивизий действительно увязала на полуострове, но ведь США взамен создали новые. Американская военная мощь возросла в разы.

По сути, Сталин помог заокеанским «ястребам» получить все те ресурсы, которых они добивались, но которые в мирной обстановке им никто не собирался давать.

Советы добились и второго результата: НАТО превратилось из договора в реально действующую военную организацию.

Альянс появился за год до начала войны и первоначально представлял собой главным образом политическое обязательство о взаимной защите. У НАТО еще не было полноценной объединенной командной структуры, мощного постоянного штаба и отлаженной системы управления выделенными Альянсу силами.

Нападение Северной Кореи на Южную, санкционированное и поддержанное СССР, было воспринято европейцами как возможная репетиция советского вторжения в Западную Германию.

После этого Запад резко ускорил формирование объединенной командной структуры НАТО. Появилась штаб-квартира союзного командования в Европе, а первым верховным главнокомандующим стал генерал Эйзенхауэр. Национальные вооруженные силы начали сводить в систему совместного планирования и управления.

Одновременно резко увеличилось американское военное присутствие в Западной Европе. Из США перебросили четыре дополнительные дивизии, и к началу 1950-х годов их общее число в Европе было доведено до шести.

Возможно, главным стратегическим поражением Москвы стало перевооружение ФРГ. До Корейской войны оно было политически почти невозможным. Прошло всего пять лет после разгрома нацизма, и особенно резко против восстановления немецкой армии выступала Франция. Однако после начала боевых действий американская позиция изменилась и французы уже ничего не могли поделать.

Буквально через несколько месяцев Госдепартамент и Пентагон согласовали основные принципы западногерманского перевооружения. Ачесон требовал, чтобы немецкие воинские части появились уже к осени 1951 года.

Реализация затянулась из-за сопротивления европейцев, но направление было задано. В 1955 году ФРГ вступила в НАТО, а в ноябре был создан бундесвер.

Получилось, что Сталин, желавший не допустить восстановления германской военной мощи, сам создал политические условия, при которых ее восстановление стало возможным.

Еще одним следствием Корейской войны стало закрепление США в Восточной Азии.

До 1950 года Вашингтон еще не создал там системы союзов, сопоставимой с европейской. Как я уже сказал, Ачесон не включил Южную Корею и Тайвань в прямо обозначенный американский оборонительный периметр. Война это изменила.

Во-первых, американские войска вернулись в Южную Корею и остались там после окончания боевых действий. Они до сих пор там. Государство, которое США почти оставили на произвол судьбы, превратилось в их постоянного военного союзника.

США закрепляются в Азии: новые союзы и военные базы

Во-вторых, был оформлен американо-японский союз, позволивший Соединенным Штатам сохранять базы в Японии. Япония из побежденного и оккупированного противника превратилась в основной американский тыл и важнейшего союзника в регионе. Началось и ограниченное перевооружение страны.

Уже в 1950 году был создан Национальный полицейский резерв — предшественник будущих Сил самообороны.

Одновременно возникла целая система двусторонних американских союзов. В 1951 году США подписали договор о взаимной обороне с Филиппинами, в сентябре — договоры с Японией и союз ANZUS с Австралией и Новой Зеландией, в 1953 году — договор с Южной Кореей, а в 1954-м — с Тайванем.

Особенно показателен последний случай. 5 января 1950 года Трумэн заявил, что США не намерены вмешиваться в китайскую гражданскую войну и защищать Тайвань от коммунистического вторжения. Через два дня после вторжения северокорейцев на юг полуострова, 27 июня, он приказал Седьмому флоту «нейтрализовать» Тайваньский пролив. Формально флот должен был не только защищать остров от коммунистов, но и не позволять Чан Кайши нападать на материк.

Фактически же американское решение резко затруднило готовившуюся Пекином операцию против Тайваня и обеспечило выживание гоминьдановского режима. Так возникла одна из главных стратегических проблем Китая, которую он не в состоянии решить до сих пор.

В общем, Сталин хотел получить Южную Корею, а вместо этого обеспечил американское военное присутствие там, где оно изначально не планировалось.

Невидимые последствия агрессии: как гонка вооружений истощила СССР

Тактическая логика в действиях советского руководителя существовала. Значительная часть боеспособных американских сил действительно оказалась связана на Дальнем Востоке, а стратегический резерв США был ограничен.

Но Сталин смотрел на уже развернутые американские дивизии и не учитывал способность американской экономики создавать новые. Он видел, что война связывает существующие силы, но не замечал, что одновременно она создает политическую волю для увеличения этих сил в несколько раз.

В широком смысле это был стратегический просчет. Сталин помог своему противнику решить главную внутриполитическую проблему — убедить западные общества платить за холодную войну.

Его ошибка состояла не только в неправильной оценке готовности США вмешаться. Он недооценил мобилизационный эффект собственной агрессии.

Сталин рассчитывал, что ограниченная война обнаружит слабость Запада. Она действительно обнаружила его первоначальную военную слабость — и тем самым дала Западу причину эту слабость устранить.

Корейская война не была единственной причиной последующей гонки вооружений и тем более не «вызвала» распад СССР напрямую. Между событиями 1950 года и реформами Горбачева лежало три с половиной десятилетия, смена лидеров, технологические революции, нефтяные потрясения, война в Афганистане и множество собственных ошибок советского руководства.

Но именно после Кореи холодная война окончательно приобрела милитаризованную форму. Возникли огромные постоянные армии, военные блоки, зарубежные базы и бюджеты, рассчитанные уже не на временный кризис, а на десятилетия противостояния.

СССР пришлось конкурировать с системой, превосходившей его по экономическим, технологическим и финансовым возможностям. В конце концов, эта конкуренция Союз и погубила. К 1980-м годам руководство СССР искало возможность избавиться от непосильного бремени гонки вооружений, которую страна явно не тянула.

Именно поэтому Горбачеву были нужны разрядка, договоры о разоружении и прекращение холодной войны.

От Кореи до Украины: четыре исторические параллели между ошибками Сталина и Путина. Параллель первая

Путин повторил сталинскую ошибку почти буквально. В начале 2022 года ему тоже казалось, что открылось окно возможностей. США только что ушли из Афганистана. Европа зависела от российских энергоресурсов. Германия строила «Северный поток — 2».

Европейские армии годами сокращались, большинство стран НАТО не выполняло обязательства по расходам на оборону, а президент Франции говорил о «смерти мозга» Альянса.

Запад выглядел сытым, разобщенным и не готовым воевать. Путин решил, что нежелание западных стран вступать в конфликт означает их неспособность к серьезному сопротивлению.

Это была та же ошибка, которую Сталин совершил в Корее: нежелание противника воевать было принято за готовность смириться с любым фактом, перед которым его поставит Путин.

Российский лидер рассчитывал быстро уничтожить украинское государство, привести к власти подконтрольное правительство и поставить Запад перед результатом, который тот будет вынужден признать.

Но Украина не развалилась, а Запад не смирился.

Как и Корейская война, вторжение в Украину сначала продемонстрировало военную слабость западных стран: недостаток боеприпасов, ограниченные производственные мощности, сокращенные армии, зависимость от американской разведки и логистики. Но, продемонстрировав эту слабость, Путин дал Западу сильнейший стимул ее устранить.

До войны НАТО действительно переживало кризис идентичности. После вторжения в Украину оно вновь получило ясно обозначенного противника и центральную задачу — сдерживание России.

Альянс усилил восточный фланг, перебросил туда дополнительные сухопутные части, авиацию и корабли, создал новые многонациональные боевые группы и вернулся к подробному планированию большой войны в Европе.

Путин требовал прекращения расширения НАТО — и добился вступления в него Финляндии и Швеции. В результате Россия получила еще около 1,3 тысячи километров общей границы с НАТО. Балтийское море оказалось почти полностью окружено странами Альянса, а его позиции в Арктике и Северной Европе резко усилились.

Сталин хотел ослабить американское влияние поблизости от советских границ, но получил американские войска в Европе и Восточной Азии. Путин потребовал отодвинуть инфраструктуру НАТО — и получил расширение Альянса непосредственно у российской границы.

Вторая параллель — перевооружение противника

Сталин собирался дешево захватить Южную Корею, но помог Трумэну почти вчетверо увеличить американский военный бюджет. Путин объявил своей целью «демилитаризацию Украины», но добился милитаризации Украины и Европы.

Рост европейских расходов начался еще после захвата Крыма в 2014 году, однако полномасштабная война резко его ускорила. В 2025 году европейские члены НАТО и Канада увеличили оборонные расходы примерно на 20 процентов за один год. Все страны Альянса вышли на прежний ориентир в 2% ВВП, а затем договорились к 2035 году направлять на оборону и связанную с безопасностью инфраструктуру до 5%.

Германия провозгласила Zeitenwende — исторический поворот в оборонной политике — и создала специальный фонд перевооружения. Польша, страны Балтии и Скандинавии начали еще быстрее наращивать армии, закупать авиацию, танки, артиллерию и системы ПВО. В Европе восстанавливаются производства боеприпасов и вооружений, которые десятилетиями сокращались.

Как Корейская война сделала политически возможным перевооружение Западной Германии, так нападение на Украину сделало политически возможным новое масштабное перевооружение Европы.

Третья параллель — укрепление государства, которое собирались уничтожить

Ким Ир Сен и Сталин считали Южную Корею искусственным, слабым и непопулярным образованием, которое рухнет после первого удара. Путин не раз говорил, что Украина — это придуманное образование, что русские и украинцы — один народ, разделение которых было исторической ошибкой.

Результат в обоих случаях оказался противоположным.

Корейская война превратила временную линию раздела по 38-й параллели в одну из самых непроницаемых границ мира. Южнокорейское государство, которое собирались ликвидировать за несколько недель, существует уже более 70 лет.

Война Путина сделала украинскую государственность и идентичность гораздо более прочными. Она объединила людей разных языков, регионов и политических взглядов. Даже там, где прежде сохранялись сильные пророссийские настроения, российское влияние оказалось уничтожено самой Россией.

Путин отрицал существование украинской нации — и превратил сопротивление России в один из центральных элементов этой нации.

Четвертая параллель — движение соседей в противоположную сторону

Сталин попытался расширить коммунистический лагерь за счет Южной Кореи, но подтолкнул к США Японию, Южную Корею, Тайвань, Филиппины, Австралию и Новую Зеландию.

Путин пытался вернуть Украину в российскую сферу влияния, но ускорил ее интеграцию с Европейским союзом. Украина получила статус кандидата, открыла переговоры о вступлении, а в 2026 году стороны приступили к рассмотрению конкретных переговорных кластеров.

Вместе с Украиной по этому пути пошла Молдова. Армения заморозила участие в ОДКБ и начала диверсифицировать внешние связи. Государства Центральной Азии не превратились во врагов России, но стали осторожнее относиться к российским гарантиям и активнее искать альтернативных партнеров.

При этом Сталин хотя бы вел войну руками корейцев и китайцев, Путин же отправил воевать собственную армию и расплачивается непосредственно российскими жизнями. Счет погибших идет на сотни тысяч. К этому добавляются эмиграция, демографический ущерб, санкции, потеря рынков, технологическое отставание и многолетнее перераспределение ресурсов от развития к войне.

Сталин хотел изменить положение на одном полуострове, но помог создать глобальную военную систему сдерживания СССР.

Путин хотел вернуть под контроль одну соседнюю страну, но добился расширения НАТО, перевооружения Европы, укрепления украинской нации, движения Украины и Молдовы в ЕС и превращения России в младшего партнера Китая.

Оба смотрели на слабость противника как на постоянную величину. Оба не поняли, что агрессия меняет противника.

Она создает у него страх, политическую волю, деньги, армии и союзы, которых прежде не было.

В этом и состоит главная ошибка подобных авантюр. Агрессор подсчитывает, сколько дивизий противник имеет сегодня, но не думает о том, сколько дивизий его нападение заставит противника создать завтра.

Он пытается выиграть немногое — и запускает процесс, в результате которого может потерять все.