«Выходит, будто у нас все прекрасно»

В Беларуси стало еще на 1,3 тысячи гектаров «чистых» земель больше. Во всяком случае, так посчитали в правительстве, решив, что земельные участки в десяти районов Гомельщины можно, хоть и не полноценно, вернуть в хозяйственный оборот.

И конечно, Совмин РБ заверил, что будет обеспечен контроль использования участков и продукции, произведенной на них.

Такое решение беларуские власти принимают не впервые. Например, в прошлом, 2025 году, сельхозпроизводителям передали для использования без малого 900 гектаров земли в Ветковском, Жлобинском и Чечерском районах.

Но ведь нам еще в школе говорили о том, что период полураспада опасных элементов на загрязненных радиацией землях может составлять сотни лет, а после катастрофы на Чернобыльской АЭС прошло всего 40. Или технологии очистки с тех пор ушли далеко вперед, и признание земель «чистыми» — абсолютно нормальный процесс?

С этими вопросами Филин обратился к экспертке Альянса «Зеленая Беларусь», биологу Инессе Болотиной.

— Практика эта в Беларуси не новая, — обращает внимание экспертка. — Есть данные, что уже с 1993 года землю постепенно возвращают в использование, и что за этот период уже возвращены в хозоборот более 19,6 тысяч гектаров земель в трех областях.

Правда, нужно заметить, что часть из них все-таки возвращается в ограниченное использование, это особый статус. А без ограничений – 8,3 тысячи гектаров.

Причем статистика, говорит Инесса Болотина, показывает любопытную динамику. Так, в 1993 году в оборот было возвращено 1,6 тысяч гектаров земель, за 1994-1997 годы – 4,8 тысяч гектаров, в 1998 году – 8,2 тысячи гектаров. То есть, сейчас этот процесс даже не столь интенсивный, как в 1990-х – теперь в среднем возвращают около 2 тысяч гектаров в год.

А в планах властей – что к 2030 году статус радиационно опасных могут снять еще с 50 тысяч гектаров земли. Но происходящее не означает, что так и должно быть:

– Радиация – долгоиграющий тип воздействия на все живые организмы. Есть естественная радиация, которая у нас была в почве и до аварии на ЧАЭС, а после аварии этот фон повысился в десятки, а местами в сотни раз.

Сейчас даже в землях, которые переводят в сельскохозяйственное использование, уровень загрязнения основными элементами (радиоактивные цезий и стронций) остается где-то в 10 раз большим, чем был до уровня аварии.

Инесса Болотина

Но ведь правительство уверяет, что обеспечит строгий контроль за чистотой продукции, так стоит ли волноваться? Особые методы и способы обработки почвы вроде бы существуют, соглашается экспертка – но тем не менее, радиационное воздействие, которое превышает естественный фон, на реабилитируемых землях все-таки остается.

А это значит – что остается пусть малое, но воздействие ее на человека.

– Мы все, живущие на этой территории, получаем дополнительную нагрузку в виде радиации от внешней среды. А люди, живущие в зонах с радиационным загрязнением, получают также опосредованный вред от продуктов с частного подворья, лесных ягод и грибов, кое-где – рыбы. Понятно, что не каждый будет носить на проверку свой улов или молоко из своего хозяйства.

На кого-то это практически никак не повлияет, а у других людей дополнительные радиационные дозы могут вызвать обострение хронических заболеваний (или эти болезни придут быстрее, чем если бы радиации не было).

В Беларуси, напоминает Инесса Болотина, есть государственные программы преодоления последствий аварии на ЧАЭС. В прошлом году финишировала очередная такая программа, и власти утверждают, что за 30 лет с момента катастрофы направили на борьбу с ее последствиями свыше $20 миллионов.

И все было бы хорошо – вот только программы эти не выполняются полностью:

– Например, есть недоработки с различными методами реабилитации загрязнённых почв, – говорит эколог. – Их нужно известковать, вносить калийные и фосфорные удобрения. Но это опять же вызывает экологические проблемы – земли загрязняются уже удобрениями, это ведет и к загрязнению грунтовых вод, и к снижению плодородия почвы в итоге.

Кроме того, по опыту передачи этих земель – не очень-то землепользователи хотят их брать, потому что это дополнительные траты. За 40 лет мелиоративные системы, которые там были, вышли из строя, земли сильно заросли. И вернуть их в оборот может быть очень дорогим удовольствием, когда затраты превышают прибыль.

Я бы сказала, что общая политика государства направлена на то, чтобы вводить в оборот больше земель и получать с них больше продукции. Хотя сельскохозяйственных земель в нашей стране довольно много. И если рационально ими пользоваться: и экономно, и с применением современных методов, то можно получать больше продукции.

Но выбрали такой путь – просто использовать больше земли, а не повышать эффективность использования.

Власти идут по пути увеличения всего: больше рубим, больше садим, чем больше – тем лучше… С точки зрения экологии, порочная практика. Это не про оптимальное природопользование.

Все прекрасно?

В 2022-2024 годах, говорит Инесса Болотина, Институт леса проводил совместно с Институтом радиобиологии НАН РБ обследование 31 тысячи гектаров земли на Гомельщине – как раз на предмет того, насколько безопасно их возвращение в хозяйственный оборот, сельское и лесное хозяйство, а что непригодно к использованию. Это позволяет ученым корректировать зоны радиационного загрязнения – как видим, в сторону его уменьшения.

– Кроме того, в 2023 году реорганизовали МЧС и был упразднен департамент по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. А его функции передали Госкомнадзору, МЧС, Министерству природных ресурсов, концерну Беллегпром, Гомельскому и Могилевскому облисполкомам.

Выходит, как будто бы у нас все прекрасно и все последствия мы преодолели, и период полураспада стронция и цезия как бы уже прошли. Но это не означает, что радиация уже не опасна. Она никуда не делась и продолжает влиять на людей.

А меры, которые предлагаются правительством для реабилитированных земель — не безопасны с точки зрения экологии. К тому же, по статистике, выделенные на реабилитацию средства в регионах часто не осваивают; не приобретают индивидуальные средства защиты, не вносят минеральные удобрения так, как оно предусмотрено.

Одно время в МЧС были разговоры о том, что может, есть смысл все-таки отдать эти земли под заповедники, оставлять их природе, чтобы там восстанавливалось биоразнообразие, чем возиться с их реабилитацией. Потому что они все равно не стали чистыми на 100%, и для этого могут потребоваться еще десятки лет.

А в 2017 году, помнится, была дискуссия о том, опасен ли америций, который образуется после распада трансурановых элементов (плутоний, выброшенный в ркружающую среду, распадается и за эти годы превращается в америций-141). Кто-то из ученых писал о том, что этот элемент стал активным в почве и это очень опасно, поскольку от него идет дополнительное бета-излучение. Другие уверяли, что все это преувеличения, на самом деле он инертен и опасности нет.

Проблема, в любом случае, есть. И хотя власти уверяют, что все под контролем, все замечательно и делается в интересах людей – по факту мы не располагаем дополнительными данными и не можем оценить настоящие масштабы опасности для беларусов.

Официально признано только одно заболевание от Чернобыля, это рак щитовидной железы в результате попадания радиоактивного йода в первое время после аварии. Что касается других хронических заболеваний, которые могут проявляться у людей от того, что они десятки лет живут в зонах с повышенной радиацией – об этом не вспоминают и мало пишут.

Лично я не сторонник возвращения этих земель в хозяйственный оборот. В некоторых случаях не стоит размазывать, скажем так, эту радиацию. А средства стоило бы пустить на более эффективное сельскохозяйственное использование других, более чистых территорий.