Шрайбман: «У Бабарико одни из самых сильных позиций для политического камбэка»

— Впечатление интересное. Очень глубокие мысли у Виктора Бабарико, — отметил Артем Шрайбман. — Очевидно желание смягчить позицию по Крыму — он признал ошибкой свои комментарии Золкину, и намекнул, пусть и не прямо, что в 2020-м это были такие тактические игры, когда он не говорил, что Крым — украинский.

В остальном я не увидел каких-то сюрпризов в этом интервью. Было интересно его послушать как одного из лидеров, прошедшего жуткий опыт.

— Есть ли на данный момент основания полагать, что Бабарико может стать заметным политическим деятелем? Какой может быть его роль?

— Это зависит не только от него и его желания. Я не знаю, во-первых, будет ли у Бабарико такое желание по прошествию нескольких месяцев иммиграции, будет ли он заинтересован в том, чтобы продолжать какую-то деятельность. Во-вторых, это еще зависит от того, что будет происходить в Беларуси.

Есть один сценарий, когда у нас заморожена внутренняя политика еще на лет 10, и тогда не совсем понятно, в чем может быть роль еще одного политического деятеля в эмиграции, кроме как просто символическое представительство, чем занимается Тихановская, Колесникова и пытается заниматься Тихановский.

Если же в Беларуси будут внутренние трансформации, которые допустят хотя бы какой-то приток кислорода, какое-то открытие системы и какое-то возвращение людей в страну, то понятно, что из всех политических лидеров в эмиграции у Бабарико, наверное, одни из самых сильных позиций для такого политического камбэка.

Но, как видите, здесь много условностей сослагательного наклонения. Поэтому этот вопрос, как и ответ на него, очень спекулятивный.

Сейчас мне сложно сказать, какой может быть роль Бабарико в конфигурации политических сил в изгнании.

Если у Тихановской и Колесниковой есть понятный ресурс международной известности, который можно монетизировать в международные встречи, внимание западной прессы, участие в конференциях, то Бабарико не настолько известен за пределами Беларуси, как в Беларуси, потому что он довольно быстро сошел с дистанции — его посадили до того, как Запад начал обращать внимание на выборы в Беларуси.

Соответственно, с репрезентативной функцией ему, наверное, будет сложнее справляться, чем Колесниковой, к примеру. Строить какие-то эмиграционные структуры — возможно, но чем они будут заниматься, пока не ясно. И станет ли это значимым для беларусов внутри Беларуси, еще менее ясно.

Поэтому для меня загадка, какой будет роль Бабарико. Мне кажется, это пока и для него загадка, потому что он никак не комментировал конкретику своих планов.

Может быть, он ограничится тем, что он будет формулировать визию о будущем Беларуси и давать некий маяк-ориентир своим сторонникам на будущее, генерировать смыслы.

— Кто из бывших политзаключенных, на ваш взгляд, на данный момент продемонстрировал, что может стать заметным политическим игроком?

— Наверное, Бабарико, Тихановский и Колесникова. В разной степени, в разных амплуа. Но, они, наверное, пока самые активные в медийном смысле.

Посмотрим, может быть, другие бывшие политзаключенные вольются как-то в ряды демократических структур. Мы видим, что Кучук влился (бывший политзаключенный Дмитрий Кучук стал советником Светланы Тихановской по вопросам экологии — С.), Козлов вливается в кабинет (Николай Козлов выдвинут на должность представителя ОПК по восстановлению правопорядка — С.).

Может быть, они там будут значимую роль играть. Говорить о заметности в эмиграции очень сложно, потому что для нас с вами они заметны, но не думаю, что многие беларусы будут следить за эмиграционной политикой и участием этих людей в ней за пределами первых недель после освобождения.