«Политических отправляли в эти морозилки. Не знаю, были ли там когда-нибудь смертельные случаи, но на носилках многих выносили»

Виталий (имя изменено в целях безопасности) провел в заключении три с половиной года. Его приговорили к четырем годам лишения свободы по нескольким уголовным статьям. Мужчина полностью отбыл назначенный срок и в 2026 году вышел на свободу из новополоцкой колонии №1.

В заключении он прошел через многочисленные испытания, этапы и ШИЗО.

«Мне повредили голову — ударили пистолетом»

Сотрудники ГУБОПиКа и СОБРа задержали Виталия летом 2022 года.

— Конечно, я на тот момент понимал, что в той ситуации, которая сложилась в стране на тот момент, каждый человек находится в группе риска. Но себя я к ней не относил, потому что я ничего такого не делал, жил своей жизнью. А то, что было в 20-м — осталось в 20-м. Но у силовиков было другое мнение. Они сажают людей за решетку за комментарии в интернете, за участие в протестах. Ну и пришли ко мне.

При задержании мне повредили голову — ударили пистолетом. Зачем они это сделали, я не знаю, так как сопротивления им не оказывал и проговаривал это. Во время обыска меня не избивали, ничего такого не было.

Но в большинстве случаев они, конечно, избивают задержанных. Были случаи, когда людей привозили на ИВС такими избитыми, что их отказывались принимать.

Сначала Виталия несколько раз допрашивали и даже отправляли на полиграф. Затем его обвинили в «неповиновении милиционерам» и по ст. 24.3 КоАП назначили 15 суток. После ареста мужчину не освободили, а перевели в ИВС на Окрестина до предъявления обвинений по уголовному делу.

— В карцере я провел девять дней. Это камера размером 3,1 на 1,8 метров. Нас там было от 10 до 15 человек и все — политические. Это были классные, образованные ребята.

После Окрестина Виталия перевели из Окрестина в СИЗО-1 на ул. Володарского. Мужчине предъявили обвинение в «активном участии в действиях, грубо нарушающих общественный порядок» (ст. 342 УК).

— Камера была нормальная, из 16 человек 11 были политические. Каждую неделю со мной проводили допросы. Уже по тону следователя я понимал, что только 342 статьей это может не закончиться. Хотя первое время я надеялся, что выйду с «химией». Но через месяц мне назначили экспертизу. В итоге мне добавили еще несколько статей.

Виталия приговорили к четырем годам колонии.

«Я два месяца ходил в санчасть на перевязку, так как кожи у меня просто не было»

Для отбывания срока бывшего политзаключенного направили в новополоцкую колонию №1. Учреждение находится в промышленной зоне между четырьмя заводами, что негативно влияет на качество воздуха. Ситуацию осложняет и промышленная деятельность на территории самой колонии: во время производственного процесса образуются пыль и вредные выбросы, которые еще больше ухудшают состояние воздуха.

По словам Виталия, государственные экологи несколько раз штрафовали колонию за многочисленные нарушения.

— Заключенные жгут проводы, покрышки. И администрация этим всем дышит вместе с заключенными. Короче, это филиал ада на земле. В этом смысле там без преувеличений ужасное место.

Условия на карантине, куда заключенных отправляют сразу по прибытии в колонию, Виталий сравнивает с армией.

— Мы выходили на разминку в кепке. И вот ты стоишь, а на улице -2, шесть утра, валит снег, на козырьке кепки скопился мини сугроб, уши замело снегом. Стоишь в телогрейке, но из-за того, что промерзает голова, очень холодно.

На карантине мы должны были мыть плитку холодной водой. На улице около нуля, ты берешь тряпку голыми руками, бросаешь на швабру и моешь плитку. После этого у меня сильно потрескалась кожа на пальцах от холода и ветра. Я два месяца ходил в санчасть на перевязку, так как кожи у меня просто не было.

Еще на этапе карантина политзаключенным выписывают первые рапорты, чтобы сделать их «злостными нарушителями режима».

— После этого вызывает к себе начальник карантина и говорит, что против тебя составлен рапорт за то, например, что не поздоровался с сотрудником, или не застегнул пуговицу, или что-то другое. Таким образом, на каждого политического вешают нарушение. А для «злостника» нужно три и более нарушения.

Раньше они на всех вешали этот статус. А с 2024 года примерно треть политзаключенных избегает этого. Но единственное отличие — это разница базовых величин на отоварку (у «злостников» — две базовые, у остальных — пять или шесть).

Помимо этого, после освобождения «злостникам» назначают превентивный надзор. Но, как отмечает Виталий, по строгости режима этот надзор напоминает «домашнюю химию». Ведь за нарушения наблюдения заключенному очень легко снова оказаться за решеткой.

«Заключенного поместили в ШИЗО, где сильно избили и сломали ключицу и палец»

Виталий отмечает, что на момент его перевода в ИК-1, условия там были более мягкими, чем до 2023 года. Это связано со сменой начальника колонии Андрея Пальчика, которого сняли с должности за избиение заключенного Николая Хрола, хотя избиения заключенных по приказу Пальчика там происходили регулярно.

Правозащитниками зафиксировано множество свидетельств избиений лично Пальчиком.

— В феврале 2023 года в колонии произошло ЧП: незадолго до освобождения одного заключенного поместили в ШИЗО, где сильно избили и сломали ключицу и палец. А ему оставалось три дня до освобождения. Он вышел и сразу пошел в прокуратуру, где с него сняли побои. Против Пальчика и капитана внутренней службы Петрова, который непосредственно избивал этого парня, возбудили уголовное дело.

В результате дело против Пальчика закрыли и его отправили в Витебск управлять арестным домом. А Петрову назначили четыре года колонии и отправили в исправительную колонию №3 в Витебск. Там он стал объектом насмешек со стороны узников, хотя администрация его защищала, так как некоторые вместе с ним раньше работали.

Практика избиений при Пальчике была регулярной. Всех политических по приезду в колонию весь 15-метровый путь от автозака до территории колонии избивали дубинками.

Сейчас должность начальника ИК-1 занимает Руслан Машадиев.

«Приезжал к нему лично начальник контрразведки»

Среди прочих в ИК-1 долгое время содержался политзаключенный Дмитрий Поздняков. В 2024 году правозащитникам стало известно, что в колонии Дмитрия пытали с применением электрошокера, а также заставляли подписывать документы и пустые листы.

В декабре 2024 года пропагандисты опубликовали фильм «Контрразведка КГБ Беларуси против спецслужб Польши. Агенты и предатели». В сюжете сообщалось, что Поздняков «где-то с 2011 года регулярно ездил в Польшу, во время чего в одном из польских пунктов пропуска его якобы завербовал некий Петр».

Но Виталий передал рассказ самого Дмитрия о том, как все произошло на самом деле.

— К Диме несколько раз приезжали в колонию и предлагали сказать на камеру то, что им нужно, а ему за это якобы дадут свидание с женой и регулярные звонки разрешат по полчаса. Приезжал к нему лично начальник контрразведки. Дима ответил, что готов им сказать, но за освобождение. Они отказались, аргументировав тем, что у него большой срок и он «предатель».

Потом Диму вывезли на Американку, пытались склонить к интервью. Он долго отказывался и ему сообщили, что скоро переведут на Новополоцк. Но незадолго до перевода его завели в кабинет к заместителю Тертеля. Они начинают разговаривать вдвоем. Дима отвечал на вопросы и не знал, что в это время его снимали на скрытую камеру. И эти кадры попали в фильм. Потом он был очень расстроен, что этот фильм опубликовали.

Но ему, конечно, приходится тяжело. В целом всем людям с такими сроками очень тяжело. Ведь одно дело, когда у тебя два, три или пять лет, и есть какая-то перспектива на окончание, а другое дело, когда у тебя 15, 20 или 25 лет. Это билет в один конец.

«Признаешь вину — 10 суток, не признаешь — 15 суток»

В ИК-1 политзаключенным запрещено посещать спортивные площадки, принимать участие в спортивных соревнованиях и даже посещать церковь. По словам Виталия, при новом начальнике колонии Руслане Машадиеве эти ограничения распространяются и на мусульман.

— К нему на прием приходили азербайджанцы и спрашивали, как это так. Ведь он сам имеет азербайджанское происхождение. А почти все азербайджанцы в ИК-1 — профессиональные спортсмены. Поэтому они не знали, куда себя деть. Начальник говорил, что он не мусульманин, а православный христианин — чтобы двигаться по карьерной лестнице.

В отличии от Пальчика он гораздо лучше, да. Но Машадиев тоже садист. Если человека ведут к нему на крестины (это процесс, когда тебе назначают наказание), то он спрашивает, признает ли человек вину. Признаешь вину — 10 суток, не признаешь — 15 суток. То есть он не избивает людей, но он тоже соучастник этих преступлений.

Виталий вспоминает, что питание в ИК-1 хорошее, но времени на это отведено только от четырех до шести минут.

Мужчина отмечает, что в середине 2024 года система наказаний несколько смягчилась: если раньше рапорты составляли, выдумывая основания для помещения заключенных в ШИЗО, то позже эта практика стала применяться реже.

«Если на улице -25, в ШИЗО — около нуля»

В камерах ШИЗО был проведен ремонт, говорит мужчина. Но по состоянию на зиму 2025 года там весь год были открыты окна, из-за чего постоянно было холодно. Если летом погода жаркая, то в камерах было комфортно, но в остальное время — очень холодно.

— Зимой, когда за окном -25, то в камере примерно +5 - +7. и это в обычной камере.

Но есть еще так называемые «морозилки» — две камеры, в которых две форточки и поэтому продуваются. Если на улице -25, в ШИЗО — около нуля. Батарея хорошо обогревается, но это словно на улице поставить ее — толку нет. До 2023 года много политических отправляли в эти морозилки. Не знаю, были ли там когда-нибудь смертельные случаи, но на носилках оттуда многих выносили.

Бывший политзаключенный подтвердил, что в холодный период из ШИЗО узники выходят с синими руками, вероятно, от обморожения. Помимо этого, в штрафном изоляторе узники сильно худеют, так как питаются только тем, что выдают в колонии. Нередко заключенные выходят оттуда с простудой. Также в ШИЗО часто обостряются хронические заболевания.

«Хорошие врачи там не задерживаются»

В новополоцкой колонии, как и во всей пенитенциарной системе, очень сложно получить качественную медицинскую помощь. По словам Виталия, одной из главных проблем, с которой сталкиваются заключенные, — зубы. Помимо этого, очень портится зрение.

Долгое время серьезным препятствием для получения медицинской помощи и витаминов была начальница медицинской части, которую узники между собой называли «Доктором смерть». По свидетельствам заключенных, она проявляла откровенно предвзятое отношение к политзаключенным и систематически отказывала им в необходимых лекарствах и витаминах.

Даже те препараты, которые узники просили родственников присылать в медицинских бандеролях, нередко не передавались им или запрещались. Это существенно ухудшало состояние здоровья заключенных и значительно усложняло их жизнь в колонии. В 2024 году, после многочисленных жалоб и настойчивых требований политзаключенных, ее удалось заменить.

— Все бандероли новая начальница подписывает, только витамины вычеркивает.

Хорошие врачи там не задерживаются. Ведь им говорят относиться к людям с желтыми бирками максимально негативно. Из-за этого нормальные люди там выдерживают месяц или два.

Поэтому специалистов там хороших нет. Максимум — могут вылечить от пневмонии. И то, первую неделю они будут давать просто таблетки. Поэтому иногда человека просто приносят на носилках и ему тогда делают флюорографию.

Помимо этого, в колонию заставляют делать прививки китайские и российские. За отказ — ШИЗО. При серьезных травмах или при попытке самоубийства человеку вызывают скорую помощь. Но если у человека варикоз, а он проявляется у большого количества людей, ведь ты постоянно на ногах, то приходится долго ждать, чтобы тебя вывезли в Минск на операцию.

Также Виталий подтвердил, что добиться разрешения от медчасти на использование специального белья, которое помогает от варикоза, — очень сложно.

«За три с половиной года в тюрьме — это было самым тяжелым»

За все время заключения Виталий пережил 21 этап.

— Этими переездами они высосали из меня все силы. Ведь если ты суммарно в течение нескольких суток ездишь в условиях, когда при тебе все вещи, а руки в наручниках, и ты едешь в клетке в столыпинском поезде, где 25-28 человек, — это очень изматывает. Это, безусловно, делается специально как дополнительное давление на заключенного.

Например, путь из Новополоцка до Могилева занимает 14 часов. Все время ты находишься в вагоне в наручниках. Тебе выдают сухой паек в пластиковой чашечке, кусок черного хлеба, пакетик с тремя видами каши, несколько пакетиков сахара и дешевого черного чая.

В вагоне, кажется, шесть клеток: в трех содержат «первоходов», две клетки — для строгого режима, одна — для женщин. Все могут перекрикиваться на это внимания не обращают. Основная трудность в том, что ты постоянно в наручниках, вагон очень прокуренный, все грязное. За три с половиной года в тюрьме — это было самым тяжелым.

«С точки зрения экологии — это худшее место»

В колонии политзаключенные выполняют разного рода работу: убирают территорию, ходят на промзону, пилят дрова.

— В 20 метрах от места, где узники чистят проводы иногда начинают жечь покрытие проводов и от этого там валит такой черный дым, словно палят покрышки. И все этим дышат. С точки зрения экологии — это худшее место: утром воняет бензином, вечером — керосином, на следующий день — аммиаком.

Из смешного — администрация дышит этим тоже, поэтому страдают там все вместе.

«У большинства заключенных после пяти лет отсидки начинаются серьезные проблемы с психикой»

Виталий убежден: заключение, особенно длительное, оставляет очень сильный отпечаток на психике человека. Со временем поддерживать себя становятся труднее, говорит мужчина.

— В какой-то момент ты понимаешь, что начинаешь терять возможность к критическому мышлению и адекватному восприятию действительности. У большинства узников после пяти лет отсидки начинаются серьезные проблемы с психикой. От этого невозможно спастись. Неволя, стресс, условия-от этого не скрыться.

Этих людей, которые там сидят более трех-четырех лет нужно вытаскивать в первую очередь. Ведь они в зоне риска. Я даже по себе вижу, что есть проблемы, а я отсидел только три с половиной.

Вспоминая, о самом сложном в заключении, Виталий приходит к выводу, что труднее всего принять сам факт лишения свободы.

— Это болезненный удар. Ну и понимание, что ты теряешь эти годы впустую, их тебе никто не повернет. Это не жизнь, а существование. С другими заключенными мы заметили, что личностное и умственное развитие останавливается на моменте задержания. То есть человек себя чувствует после освобождения в том возрасте, когда его задержали.