Копытько: «В августе не просто укокошили Wildberries и надкусили Оzon»

— Я уж начал думать, что август не особо справляется, — пишет Алексей Копытько. — Ан нет. Вполне сносно. Есть и завершенные истории, и хороший задел на будущее.

1. В августе не просто укокошили Wildberries и надкусили Озон. В августе была поставлена под сомнение, а если с негативным прогнозом — то перечеркнута сама возможность платформенной экономики в России до тех пор, пока Кремль выступает в качестве опасного девианта.

Низкомаржинальный бизнес, державшийся за счет астрономических оборотов и эффективной логистики, просто не выживет. Его невозможно защитить. А это все-таки была некая передовая организационная модель.

2. В августе россияне своими атаками по украинским гражданским объектам вынудили присмотреться к элементам российской космической отрасли.

Речь о производстве ракет-носителей в Самаре, а также о космодроме Плесецк. Вы когда-нибудь запускали космическую ракету в условиях агрессивного действия системы ПВО/ПРО?

Вот у России есть шанс получить уникальный опыт. Взлетающая крышка резервуара Московского НПЗ после удара ракетой из «Панциря» покажется мелкой нелепостью.

Украина категорически не намерена кинетически трогать российскую гражданскую авиацию (о чем официально заявлено), а вот космос двойного назначения — вполне адекватная цель. А переместить все на «Восточный» и «Байконур» — сложно, долго, дорого.

Но самое интересное — вчера кармические последствия в очередной раз догнали СИБУР. И вот тут можно позволить себе некоторую конспирологию и вишфул синкинг.

3. Глобально мы привыкли воспринимать Россию как источник углеводородного сырья, нефти и газа, которые служили разного рода топливом. Т.е., через призму энергетики.

Между тем за последние 15 лет россияне, в партнерстве с западными компаниями (инвестиции, инжиниринг, технологии, оборудование…) развернули достаточно масштабную нефтегазохимическую отрасль.

Частично она опирается на модернизированные советские активы, но ряд объектов построен с нуля.

Если очень грубо схематизировать, то на российской экономической поляне бегают несколько государственных и государственно-олигархических индустриальных мастодонтов. Все эти газпромы, роснефти, транснефти, лукойлы, новатэки, русалы, северстали и др.

В этом ряду несколько обособленное место занимает монструозная компания СИБУР, которую мы в Украине плохо идентифицируем. А зря.

По сути — это высокотехнологичная надстройка над российской добывающей отраслью. Часть объектов присутствует в европейской части РФ (Воронеж, Нижний Новгород, Татарстан…), но флагманские предприятия — в Сибири и на Дальнем Востоке.

После слияния с частью активов компании «ТАИФ» в 2021 г. («сделка года» в России, я разбирал этот сюжет), СИБУР стал одной из крупнейших нефтегазохимических компаний мира.

Сейчас ее не совсем корректно называть «глобальной», ибо есть очевидный перекос в сторону Китая (20% выручки), внутреннего рынка России (70%+ выручки) и небольшого числа нейтральных к РФ стран (Турция, СНГ…).

Однако СИБУР производит около 10 млн тонн очень востребованных базовых полимеров (полиэтилен, полипропилен, поливинилхлорид, полистирол, полиэтилентерефталат), которые затем превращаются в широчайший ассортимент продукции — от пленки-пупырки (всех видов упаковочных материалов, без которых не живет ни одна отрасль) и пластиковых бутылок до технических волокон и труб большого диаметра.

Для сравнения. Украина полимеры почти не делала (исключение — Карпатынефтехим) и сильно зависела от импорта. В 2021 году были импортированы 277 тыс. тонн полиэтилена и порядка 126 тыс. тонн полипропилена (с производными).

Незадолго до пандемии ковида наметился плотный альянс СИБУРА с китайской стороной (Sinopec, Silk Road Fund). Запущены масштабные совместные проекты как в России, так и, например, в Казахстане.

В данный момент СИБУР имеет 5 офисов в крупнейших городах Китая, что обеспечивает администрирование присутствия на рынке с растущей конкуренцией, ибо китайцы меняют подход: все больше нефти и газа направляют в химическую переработку вместо сжигания в двигателях.

Т.е., это заряженная в будущее компания, которая за счет доступа к сырью при наличии инвестиций и технологий могла бы глобально сражаться в интересах России. Но с 2022 года она оказалась в зоне риска и сейчас ее затягивает в воронку проблем.

4. СИБУР родился из недр Газпрома, абсорбировав ряд нефтегазохимических активов. Пройдя через турбулентность в 1990-е, при Путине компания встала на крыло.

Помимо формального главного собственника — олигарха Леонида Михельсона — и давнего подельника Путина Геннадия Тимченко некоторое время немалую долю компании (порядка 20%) «давали подержать» Кириллу Шамалову, которого называют экс-зятем Путина.

После слухов о расставании с дочерью Путина в 2018-м Шамалов исчез из списка значимых акционеров, но под всевозможные санкции попал.

Также через долю в компании СОГАЗ акционерами СИБУРа являются двоюродный племянник Путина Михаил Шеломов и братья Ковальчуки. Т.е., это очень нечужая компания для российского вождя и его ближайшего круга.

Уже после оккупации Крыма СИБУР воплотил два супермасштабных проекта. Один — в Тобольске (Тюменская область). Там построили передовой комплекс ЗапСибНефтехим.

Это монструознейшая площадка, один из крупнейших нефтехимических объектов в мире. Производит 1,5+ млн т полиэтилена и 1+ млн т полипропилена в год (всего более 120 видов продукции).

Де-факто в Тобольске уже лет 18 идет непрерывная стройка. Сначала был развернут завод «Тобольск-Полимер» (2013), затем он был интегрирован в построенный к 2019-му ЗапСибНефтехим.

Сейчас в Тобольске продолжают строить еще одну масштабную линию-завод: комплекс ДГП-2 (дегидрирование пропана), который по плану с 2027-го добавит еще порядка 570 тыс. тонн пропилена.

Второй мегапроект — в Амурской области. В 2021 году в районе н.п. Свободный «Газпром» запустил крупный газоперерабатывающий завод. Среди прочего, суперсила этого завода — производство гелия на экспорт.

Для нашего сюжета важно то, что данный ГПЗ будет источником сырья для Амурского газохимического комплекса (АГХК), которым владеют СИБУР (60%) и Sinopec (40%).

Проектная мощность АГХК — 2,3 млн тонн полиэтилена и 400 тыс. тонн полипропилена. АГХК должен был заработать в 2023 году. Однако из-за санкций сроки несколько раз сдвигались. Последние ориентиры — в 2026 году должен быть запущен цикл полиэтилена, в 2027-м — полипропилена.

Если брать «по мелочи», то СИБУР активно инвестировал и регулярно запускал новые установки на своих заводах и в других регионах, в частности — «Нижнекамскнефтехим» и «Казаньоргсинтез» (оба — экс-активы «ТАИФ» в Татарстане)…

5. Пикантность ситуации в том, что СИБУР во многом является порождением западной инженерно-технологической мысли и капитала. Если взять список партнеров СИБУР до 2014 года — там широчайший спектр западных компаний.

К 2022 году он чуть ужался, но без драматизма. С 2022-го после ухода американцев и европейцев образовался резкий крен в сторону Китая.

Базовым инженерно-техническим партнером СИБУР до 2022 года был глобальный немецкий гигант Linde (штаб-квартира в Ирландии, 80 стран). Из немцев по финансовой части работал Deutsche Bank/KfW, партнерами в разных сферах выступали Siemens, BASF и ThyssenKrupp. Не слабо, правда?

Из американцев: Fluor, UOP, Chevron Phillips Chemical и Univation Technologies.

Французы: Technip, Air Liquide, плюс денежки Credit Agricole и Societe Generale.

Итальянцы: Tecnimont, Manucor, денежки Intesa Sanpaolo.

Бельгийцы: Solvay/SolVin.

Голландцы: LyondellBasell и деньги ING.

Британцы INEOS.

Японские деньги SMBC…

Вместо львиной доли этой красоты остались китайцы и площадка в Индии — Reliance Industries.

Оставим за скобками два инцидента на заводе «Нижнекамскнефтехим» (в частности, 31.03 — взрыв и пожар, 12 погибших, более 70 пострадавших).

Август преподннс новые сюрпризы.

6. Чтобы лучше понять контекст, зафиксируем основные показатели СИБУР. Прошлый год был плохой.

В 2025-м выручка составила 1 трлн 049 млрд рублей (снизилась на 10%).

EBITDA — 370 млрд руб. (проседание на 22,5%).

Чистый долг — 1 трлн 048 млрд руб. (соотношение с EBITDA 2,8х, что для такого бизнеса в рамках нормы).

Чистая прибыль составила 205 млрд и даже выросла на 4,6%, но причиной роста стала благоприятная курсовая разница, принесшая 90 млрд руб.

В первой половине 2026-го ситуацию можно было бы назвать стабилизацией. Компания прошла пик инвестиционных расходов, на 3% снизился чистый долг, на 1% выросла EBITDA при небольшом падении выручки (на 2,5%).

И вот на этом фоне начинает раскручиваться воронка проблем. Во-первых, 10 августа добрые дроны посетили ЗапСибНефтехим в Тобольске.

С одной стороны, немного шокирует сам факт, учитывая дистанцию (2200 км от Харькова по прямой).

С другой стороны, нанесен ущерб, который привел к временной остановке завода (как минимум — для уяснения масштаба повреждений). Прямое следствие — с 11 августа Санкт-Петербургская международная товарно-сырьевая биржа (СПБМТСБ) перестала выставлять на продажу СУГ (пропан-бутан) с отгрузкой из Тобольска. Ранее ежедневно уходило 4 тыс. тонн.

Для подобных предприятий основной урон генерируется не из-за собственно материальных повреждений, а из-за простоя, ими вызванного. Учитывая, что на заводе была масса агрегатов западного производства, может понадобиться время на их замену.

Данный завод производил 40% российского СУГ (сжиженного углеводородного газа), половина которого использовалась другими предприятиями СИБУР в качестве сырья для нефтехимии. Если ремонт затянется, СИБУР будет вынужден искать сырье на стороне, что приведет к удорожанию по всей цепочке.

Во-вторых, 25 августа случился инцидент на АГХК. Взрыв, возгорание (пожар тушили больше суток), 7 погибших (в т. ч. — 6 граждан Китая), более 150 пострадавших (36 госпитализированы).

Предприятие находилось на стадии пусконаладочных работ. В результате мгновенно возникла дилемма: а какую причину инцидента обозначить?

Если это диверсия — должны быть ответственные, надо повышать риски. Неприятно. Но гораздо неприятнее — другое.

С 2023 года завод достраивали по измененному проекту в связи с тем, что часть западного оборудования пришлось спешно менять на китайские и российские аналоги. Уже тогда прямо говорили — с потерей качества.

Как только возник пожар, в сети появилась гипотеза: причиной стали огрехи оборудования и/или сборки. В систему подали давление — ее разнесло.

Если допустить такую гипотезу, надо детально проверять качество всей циклопической стройки. Что займет уйму времени. Сроки ввода в эксплуатацию и так провисли на 3 года, дальнейшее промедление — это потери.

Поэтому в сеть мгновенно вбросили версию о «взрыве бочки с метанолом». Тогда можно публично не углубляться в тему потенциальной диверсии и общей (не)надежности построенного.

Простой ЗапСибНефтехима и вновь отложенный запуск АГХК — это обслуживание долга при снижении выручки, это ухудшение соотношения чистого долга к EBITDA, удорожание страховки, кредита, уменьшение налоговых поступление и т. д.

Для такой компании как СИБУР это могло бы сойти за мелкие неприятности. Однако крупная неприятность в том, что внутри России уменьшился платежеспособный спрос на полимеры (а ведь именно он генерировал три четверти выручки), а экспорт не компенсирует потери.

Ибо среди главных потребителей — это строительство (+ЖКХ) и автопром. Строители провисают, коммунальная сфера провисает, автопром стал придатком Китая.

Т.е., ситуативно возникли обстоятельства, которые в сумме могут не позволить СИБУР справиться за счет оборота. И способны подкосить компанию. Особенно — если продолжатся аварии.

Это сразу взбодрит кредиторов. Это еще туже затянет удавку для того же ВТБ. Для деловой атмосферы в РФ это будет очень плохой сигнал. Ибо если целому СИБУР поплохело, что уже говорить об остальных?

Нефтегазохимия (наряду с добычей золота, продажей удобрений и фармой) — одна из немногих отраслей в России, демонстрировавших рост и приносивших деньги для финансирования войны. Поэтому данные события — вполне достойное проявление августа…